Антон Петров

3:10: Семейное
В три ночи позвонил Барабанов — узнать, женат Яроцкий или нет. Девушки, говорит, очень интересовались.

15:29: Факультет ненужных людей
Вчера на Моховой, 9 вручали дипломы выпускникам факультета журналистики МГУ (на фото — выпускница, корреспондент отдела бизнеса Infox.ru Даша Шиенок). Мы стояли у стеночки с Григорием Сергеевичем Студневым, смотрели на сотни парней и девчонок, которым едва перевалило за двадцать, и я думал, вот куда их столько каждый год выпускают. «Дух захватывает, как много бесполезных людей!» — сказал я Григорию Сергеевичу.

Президент факультета Ясен Засурский тем временем говорил, что журналистика становится женской профессией, в чём он не видит ничего плохого. «Вот почему, Антон Евгеньевич, мы с вами не можем работу найти»,— шепнул мне Григорий Сергеевич.

Кроме диплома выпускник получал вкладыш к нему, «поплавок», убей не помню какую книгу и факультетскую газету «Журналист». Номер целиком был посвящён выпуску и состоял из списка фамилий дипломированных специалистов. Над списком красовался заголовок: «Выпуск-2009 года».

Возможно, не всем очевидно, до чего именно я тут доебался.

Если бы заголовок был «Выпуск 2009 года» или «Выпуск-2009», то у меня бы, в принципе, не было никаких претензий. В конце концов, спецномер вполне себе сухо официальный и нечего тут остроумничать. Но именно такой вариант, «Выпуск-2009 года», всё-таки какбе говорит нам о том, что журфак — факультет ненужных вещей (хотя, конечно, сама заметка Александра Тимофеевского тоже многого стоит: выражения «известные сегодня журналисты», «выпускающий одной газеты», «опрошенные нами журфаковцы», «пришедший к нам соискатель», «редакторы известных мне СМИ», «крупный сетевой ресурс», «модный журнал» — наводят на подозрение, что все эти люди и издания живут у него в голове).

23:07: Открытое письмо Артёму Скоропадскому
Ранним утром вторника на Бессарабке несколько долбоёбов припёрли к памятнику Ленину лестницу, включили выпрошенную у кого-то видеокамеру (своей-то не было), и мудак, представившийся украинским националистом Николаем Кохановским (на фото), тихим голосом рассказал, что сейчас они разъебут памятник — это будет их подарок своему командиру, фашисту Роману Шухевичу на его день рождения. После этого Кохановский в самом деле полез на лестницу (в этот момент я ждал, что видео закончится, когда Кохановский ёбнется с трёхметровой высоты). Добравшись до головы Ильича, он достал из рюкзака кувалду и начал сбивать памятнику нос. Ролик на Ютьюбе длится чуть меньше семи минут и заканчивается прибытием двух милиционеров, которые ждут, пока Кохановский заработает себе на пять лет и слезет. Видимо, уже слезая (в ролике этого нет), этот пидарас отбил Ленину часть левой руки. Ну и сейчас это чмо со своей пиздобратией, разумеется, сидит на Прорезной.

Дело тут не в Кохановском. То, что он мудак, долбоёб, пидарас и вандал — ясно всем. То, что его посадят за вандализм — вряд ли, потому что вся эта «свидомая» мразь во главе со стариком Прогулкиным, который присвоил фашисту Шухевичу звание героя Украины, ещё, вот увидите, сделает из него нового пиздогероя. То, что он сгорит в аду — надеюсь, что да, потому что бог не фраер, правду видит.

И дело тут не в Алёне Белозёрской, из ЖЖ которой весь интернет и узнал о мудаке Кохановском и о его выходке. Она — обычная тупая пиздёнка, которую кто-то, как на резиновый хуй, подсадил на национализм, а она и рада с него не слезать.

А дело в тебе, Артём. Когда ты несколько лет назад начал играть в украинский национализм,— это было забавно. Ну как же, москаль приехал в Киев и принял религию этих недобитков. С каждым годом это становилось всё менее и менее смешно, потому что начало казаться, что у тебя на полном серьёзе поехала крыша на этой теме. Тогда я установил для себя некий лимит твоего националистического мракобесия, превысив который, ты автоматически выбывал из вменяемых людей. Ну а на кой чёрт мне общаться с невменяемыми — я не психиатр. Ты, конечно, об этом не знал, потому что это были мои собственные заморочки, и я тебе про них не рассказывал. Но тем не менее все эти годы ты, не зная об этом, умело балансировал на грани, её не переходя: всю эту свою хуету ты нёс в своём ЖЖ, куда я тебе писал язвительные комментарии, а при наших встречах ни ты, ни я этих тем не поднимали. Так нам удавалось дружить до сегодняшнего дня.

Сегодня, Артём, ты превысил тот самый лимит, который я сам для себя тебе установил. В первой записи о Кохановском ты пишешь: «Сняли) В общем, респект», а во второй (с темой «Важно!») — призываешь «сторонников, друзей и единомышленников Мыколы Коханивского и его друзей» прийти на Львовскую площадь, откуда прошествовать до ментовки на Прорезной.

Всё, Артём. С меня хватит. Я тебе больше не друг. Дружи со своими фашистами.

И три замечания под конец.

Первое. Я всей душой ненавижу советскую власть и её царька Ленина, но памятник без носа и без руки в начале бульвара Тараса Шевченко показывает всё уродство так называемых украинских националистов, у которых в голове вместо мозгов каша и кал.

Второе. Если хоть одна «свидомая» тупая овца попробует тут что-то вякнуть про то, что я, дескать, ненавижу Украину, то она тут же пойдёт на хуй, потому что Украину-то я люблю очень и очень, а вот вас, «свидомые» овцы, в самом деле ненавижу. Даже не столько ненавижу, сколько презираю — за мелочность, тупость, лень, хитрожопость, в общем, за все те качества что есть у вас, хохлов, и нет у настоящих украинцев, которыми вы, мудаки, не являетесь.

Третье. Комментарии я стирать не буду, какими бы они ни были, а вот банить «свидомых» сам бог велел. У меня тут, блядь, не место для дискуссий с оселедцеголовыми.

1:09: Последний из индюшат
«Вжик-вжик!» — нож скользит по кости, пронизывая сваренное мясо. «Вжик!» — и ещё один слой тёмно-белых волокон слезает с тушки на разделочную доску. Это индюшатина. Большая, тупая, злобная курица, с красной дрянью на подбородке. У меня в руках — почти сварившаяся её правая нога. В кастрюле с кипятком безжизненно барахтается левая. Ощипанные, без перьев и когтей, без намёка на продолжение бедра, они — передо мной, одна на доске, другая в кастрюле. Всё, что осталось от этой мерзкой птицы, да и птица ли это была, таких огромных размеров?..

Я представляю, как её окровавленная башка валяется полусъеденная возле собачьей конуры, как её требуху раздирают меж собой прикормленные бездомные коты, как её пух подхватывает ветер и разносит над двором, как он перелетает через забор. Её крылья пошли в суп хозяйки, её перебитые — я хочу, чтобы они были перебитые ещё при жизни — лапки достались мне, уже почти голыми, только в коже, из которой, как щетина, топорщатся отдельные волоски, в мою кастрюлю. Индюшатина. Варится дольше курицы, но быстрее свинины.

Я смотрю в кастрюлю — на то, как бурлящий кипяток вращает эти кривые ноги, мешая левую с правой. Вода мутнеет и покрывается жирной плёнкой. Чёрт тебя дери, если бы ты была обычной курицей, таким бездумным существом, которому зачем-то приделали лапы, чтобы бегать по двору от пса и гусей, я бы и не вспомнил тебя. Я бы отрубил тебе топором голову, придержал бы рукой попытавшееся съебаться тельце, раскроил бы его, отрубил бы ноги и точно так же, как сейчас, бросил бы их в кастрюлю. Только ни секунды не думал бы о тебе. Эх, если бы ты была какой-то сраной курицей!

Но тебе суждено было стать индюком. Или индейкой, мне по хую. Мне плевать на твой пол, всё равно у тебя его уже нет. Я помню только каждое январское утро в Абхазии, в посёлке Бзыбь. Я вспоминаю адский холод, который продирал меня каждое утро в пять часов. Я не забуду, как тут же ты начинал (или начинала — мне по хую) кричать своим дурным голосом свои блядские «ко-ко-ко». Я слышал тебя весь этот час, или два, пока ты не замолкала. И я верю, что сейчас я варю именно тебя. Что именно ты лежала днём у меня на столе. Что именно твои сваренные ноги я сейчас съем. И именно благодаря тебе я смогу теперь просыпаться каждый день в пять утра.

11:55: О знакомствах в метро
На сайте «In the City» есть спецпроект «50 красивых девушек в московском метро». Суть проста: фотограф с корреспондентом спустились в метро, отловили красивых девок, сфоткали их, попросили представиться и ляпнуть пару слов. Оставим качество выборки на совести этих двух (мне легко так говорить, я сам, бля, Аполлон), дело не в этом. Одна действительно красивая девушка, назовём её Дианой, в частности, говорит: «Обычно знакомятся очень банально, говорят что-нибудь вроде „Вы испачкались“».

Это мне напомнило одну историю.

На прошлой неделе мы гуляли по городу с Георгием Владимировичем Суворовым, у которого нет ЖЖ, и помаленьку напивались. Незаметно для себя мы подошли к «Таганской», где и решили чего-нибудь перекусить, а я — заодно и наоборот. К десяти часам вечера «Макдональдс» в торговом центре «Пёздочка» «Звёздочка» уже был закрыт, и мы сунулись в соседнюю «Планету Суши». Суворов заказал ещё водки и каких-то японских кручеников, а я удалился срать.

С достоинством выйдя из гальюна, я прошёл через весь зал, мимо романтичных парочек, выжившего планктона, барной стойки, официантов, администратора и сел за стол. Мы начали выпивать и обсуждать наши дальнейшие планы. Именно там и родилась идея немедленно уебать в Петербург. Сказано — сделано. Было около половины одиннадцатого, поэтому пришлось поторапливаться. Мы быстро допили и побежали в метро.

В вагоне мы, кажется, заглушали даже шум поезда: всем известно, что пьяные люди шумны, а весёлые пьяные люди — пожалуй, что и вдвойне. На нас можно было бы поглядывать с опаской или вообще сторониться от греха подальше, но мы излучали такое дружелюбие и так свободно смеялись, что как будто даже поглощали негативную энергию соседних пассажиров без ущерба для себя.

Поезд подъезжал к «Комсомольской», и мы с Суворовым продвинулись к дверям. Вдруг меня кто-то осторожно похлопал по плечу. Я обернулся и обдал перегаром миловидную девушку, которая смотрела на меня и игриво улыбалась.

За долю секунды я проиграл в голове несколько вариантов её обращения. «Вы сейчас выходите?» — глупо, потому что я стоял почти перед самыми дверями. «Вы очень красивый и весёлый, можно с вами познакомиться?» — вряд ли, но, конечно, приятно. «Вы так весело смеялись! А куда вы едете? Можно я с вами?» — совсем вряд ли. Вариантов была масса, но предположить услышанный я не смог бы ни за что.

— Молодой человек, а зачем у вас из штанов торчит туалетная бумага? — со смехом спросила девушка.

Секунду я раздумывал, как остроумно выйти из этой ситуации, в которой явно был подвох, причём довольно топорный, вроде «всей спины белой». Но необычность вопроса убеждала, что это не шутка. Тем не менее все лихорадочно подбираемые предположения сводились к одному: взяться туалетной бумаге там было решительно неоткуда.

— Это розыгрыш? — нашёлся я.
— Нет,— так же сквозь смех ответила девушка.

Ещё надеясь, что это неумная шутка или неумелое заигрывание, я повернулся за помощью к Суворову.

— Георгий Владимирович, вот эта барышня утверждает, что у меня из штанов торчит туалетная бумага. Ведь это не так? — спросил я с робкой надеждой.

Суворов посмотрел мне ниже спины и энергично, не говоря ни слова, выдрал у меня из штанов застрявший кусок туалетной бумаги. Поднеся его к моему носу, он одним словом пригвоздил меня к позорному столбу.

— Так,— подтвердил он.

На лице у меня было написано, что я сию секунду желаю провалиться перед этой девушкой сквозь землю. Девушка засмеялась, обогнала меня и затерялась в толпе.

Теперь я думаю: может, она познакомиться хотела?

12:25: На посту
Внезапно во вторник я узнал, что день назад, то есть в понедельничное 15 июня, начался пост с символичным названием Петровский. Как вы знаете, к слову «пост» у меня особое отношение, а ко всему петровскому — и подавно.

Раздумывая над тем, не поздно ли начинать полюбившийся нашим читателям антиалкогольный пост со вторника, я вспомнил, что в понедельник случайно не пил. Так что, можно сказать, я оформил пост задним числом.

Прощайте, друзья. Увидимся 12 июля.

13:13: Эвакуаторное (фото)
 

Шли мы откуда-то с Бродским. Был поздний вечер. Спустились в метро — закрыто. Чугунная решётка от земли до потолка. А за решёткой прогуливается милиционер.
Иосиф подошёл ближе. Затем довольно громко крикнул: «Э!»
Милиционер насторожился, обернулся.
«Дивная картина,— сказал ему Бродский,— впервые наблюдаю мента за решеткой...»

13:10: Отчёт о поездке
А ведь то видео, где мы с Георгием Владимировичем Суворовым, у которого нет ЖЖ, до восьми утра орём песни в подъезде на Петроградской стороне, наши новые знакомые Илья, Дима и Марго уже наверняка выложили на их этот питерский вКонтакте.

15:22: Лена
Как-то Люба Борщевская без информповода прислала мне СМС: «Мой самый лучший ничего потом не помнил / (редбулла с водкой из ведерочка для льда) / под вечер снова подошел и улыбнулся: / ты Лена, да?», подписав его: lenka_diary. Надо было чем-то отвечать.

В общепите недорого стоил весь вечер.
Вилки согнуты, криво заснули столы.
Водка шла, как в песок (ни копейки на ветер),
приведя всё к нулю, распрямив все углы.

Жизнь забилась в кафе новорожденной струйкой,
стало ясно, что делать и дальше как жить.
«Эту бейби напротив зовут вроде Юлька».
От ведра для шампанского тонкая нить

провела до бутылки «Редбула» с водярой.
В кучу сбились фамилии и имена.
Помню, как ей играл что-то там на гитаре,
порвалась от напруги тугая струна.

Хохотала она, поправляя причёску,
и пыталась догнать, запивая вино
из стоявшей под стулом «Очакова» «соски».
Видно было: ещё пять минут и — в говно.

«Может, всё-таки Лена? — подумал я мельком.—
Трахнуть Юлю пытался я дня два назад.
Угощу-ка её я своей карамелькой».
Но вино и пивас погасили ей взгляд.

Не готов я присовывать деве уснувшей.
Удовольствия нет управляться с бревном — 
протыкать своим жезлом пьянющую тушу.
Я окликнул такси и повёз её в дом.

Вот и мягкий диван. Таз стоит в изголовье.
Ты поспи, а наутро, под пиво и блюз,
как начало начал, как всего предисловье,
наконец-то с тобой я любовью займусь.

15:59: Открытое письмо моей совести
По ICQ и в комментариях в ЖЖ совесть моя, принимая разные обличья, не первый раз говорит мне одно и то же: «Антоша, хватит уже пить, дуралей!» Иногда добавляя, что переживает за моё здоровье, иногда — за непременно уйдущий от меня талант, иногда даже за то, что я одичаю и от меня все отвернутся. Совесть моя, красивая внешне и порой неприятная в суждениях, пытается задеть моё самолюбие, уколоть в желание нравиться всем: ты, Антоша, очень интересен в общении и приятно выглядишь в трезвом состоянии, а когда ты пьяный, то дурак дураком, рожа опухшая, ебло потасканное, да ещё и противно пахнешь перегаром.

Мы отбросим в сторону то, что в этой стране нельзя жить не обдолбанным. Не вспомним и то, что жизнь только в состоянии опьянения играет яркими красками, а в трезвом состоянии скучна и уныла. Пропустим мимо ушей утверждение Юры Яроцкого, что всем лучшим в жизни мы обязаны алкоголю. Сотрём, не читая, СМС от Любы Борщевской: «Раньше я не выходила из дома с ненакрашенными глазами, потому что хотела казаться лучше миру. А теперь я не выхожу без рюмки коньяка, потому что хочу, чтобы мир казался лучше мне».

И ответим по существу.

Я экстраверт. Есть люди, которым не нужны компании, друзья, живое общение и тактильный контакт. Они нелюдимы, сидят по возможности дома одни, и выйти за хлебом для них — уже подвиг. Это интраверты. А у меня всё наоборот. Я не могу без друзей, люблю быть в компании, общаться живьём, слушать и смотреть.

Но, блядь: все мои друзья делятся на людей пьющих и сильно пьющих. Недавно я пытался вспомнить хотя бы одного непьющего друга. Вот так, навскидку, не смог вспомнить ни одного. Мои друзья, друзья друзей, приятели приятелей и дальние знакомые — пьют все. Саша Митяев как-то утром по телефону сказал мне голосом старой шарманки: «Я алкаш, и все дружки мои алкаши». Живущий в соседнем доме Лёша Непомнящий несколько раз в неделю приглашает отведать какого-нибудь вкусного ужина под водочку. Грише Студневу из Медведкова проснуться на «Новоясеневской» без денег и телефона — привычное дело. Приезжающий иногда полукиевлянин Антон Благовещенский всякий раз пишет: «Я в Москве. Надо бы это самое». Друг детства Вася Севериненко, одиннадцать лет назад переехавший на ПМЖ в Киев, недавно написал мне: «Давно мы с тобой не отжигали, а? Давай-ка я на следующих выходных приеду, вспомним молодость». Стас и Лерка из Петербурга рассказали, что уже купили наконец-то двадцать литров медицинского спирта для настоечек. Чат в ICQ с Марком Рождественским он начинает с сообщения «Давай бухать!» Малопьющий и от этого очень приличный человек Миша Шпир из Ивано-Франковска прилетел в Москву два дня назад. Остановился у меня. Первым делом, войдя в квартиру, достал из рюкзака две бутылки коньяка. Если даже вспомнить докиевские годы: с коллегой Мишей Горюновым решили бросить всё это к чёрту и ходить в бассейн в СК «Олимпийский». Отлично поплавали, вышли и взяли ноль семь.

Если я перечислю вам ещё случаев сорок, то вы не будете читать дальше.

Как вы все помните, весной я держал алкогольный пост. Сорок восемь дней я вообще не употреблял алкоголь. Самым крепким напитком, который я пил, был кефир. За эти семь недель я видел не больше двадцати своих друзей, всех — по одному разу, кроме трёх, которых видел дважды. Я был никому не интересен. Например, Илья Барабанов несколько раз во время поста спрашивал, когда я брошу заниматься этой дурью, потому что надо выпить. На предложение встретиться и погулять реагировал прямым текстом: на хрена ты мне, мол, непьющий сдался. Максим Ярошевский презрительно назвал меня постным пирожком. Киевская подруга Марина Сытник прислала мне по ICQ какой-то розыгрыш, прочитала мой ответ и сказала, что спишется со мной после Пасхи. Большинство друзей мне даже не звонили, потому что знали, что я не пью и не буду. Спрашивали только в ICQ: ну что, всё не пьёшь? Ну-ну. Когда там, говоришь, у тебя эта галиматья заканчивается? Для многих друзей на эти семь недель я был вычеркнут из их жизни.

Когда мне предлагают встретиться и нажраться, а я отвечаю, что ну дайте мне хотя бы два дня отдыха, то мне отвечают: «Ну и хуй с тобой». Один человек несколько раз попадал на вот эти мои перерывы и после этого вообще перестал мне звонить и писать.

Трезвый я никому не нужен. Если я не выпью с кем-нибудь хоть рюмку, то ко мне теряют интерес. Спустя две недели после окончания поста я почувствовал себя плохо и даже написал в ЖЖ, что бросаюсь в новую крайность: не пью, сколько влезет. На радостях, ещё надеясь, что хоть кому-нибудь пригожусь в таком состоянии, я позвонил своему институтскому другу Саше Филиппову, который ну очень умеренно относится к алкоголю и почти не пьёт, рассказал ему о новой завязке, надеясь заинтересовать его собой трезвым, и предложил встретиться в ближайшее время. Саша ответил, что вернётся с дачи, перезвонит и каким-нибудь вечерком мы встретимся, а то не виделись чёрт знает сколько. Прошло три недели.

И можно сказать, что пью я, чтобы не растерять своих друзей.

15:54: Балкон-афтапати
 

15:43: Вело фото
Ребята, я наконец-то счастлив. :-)
 



( +2 )

16:43: Футбол.txt
Я об этом уже не один раз писал, но раз ситуация повторяется из года в год, то чего бы не повториться и мне.

Захожу вчера вечером в подъезд вместе с незнакомым соседом, на вид моложе меня (с каждым годом быть моложе меня на вид становится всё доступнее).
— Мне,— говорю,— десятый.
— А мне,— отвечает,— девятый.
Нажали свои кнопки, едем. Вдруг:
— А щас футбол будет.
Я очень вежливо улыбаюсь и заканчиваю чуждый мне диалог:
— Сорри, не интересуюсь.
Парень, похоже, удивляется и уточняет, как бы пытаясь определить, такой ли я в самом деле урод:
— Финал УЕФА.
Я изображаю на лице что-то крайне неопределённое, которое отчасти можно трактовать как «Наверное, это очень круто».
Но в конце, перед девятым этажом, парень оставляет мне шанс, не посмотрев матч, не оказаться пидарасом:
— Правда, там хохлы играют...

Барабанов во вчерашней френдленте сравнивает качество текстового изложения футбольного матча в исполнении «Газеты.ру» и «Ленты.ру».

В его же комментариях девушка pol_in говорит, что утром прочитала текст «Ленты» — «как игру пересмотрела, всё, работать можно».

Вот тут я уже наконец-то охуел.

Режьте меня, вешайте, ставьте мне шансон, отвозите меня на необитаемый остров с собранием Артура Хейли, заводите под конвоем на лекции в МАИ — я не пойму, никогда не пойму, как можно добровольно, с интересом следить за игрой в футбол. И каким богатейшим воображением надо обладать, чтобы читать поминутный отчёт о матче и представлять себя зрителем.

У меня есть друзья—футбольные болельщики. Во всём остальном это вполне адекватные, интересные люди. Но судьбе было угодно лишить их части мозга и занять её футболом. Представляю, насколько мои друзья были бы интереснее, если бы они могли распоряжаться всем мозгом целиком.

14:36: Мсяо (фото)
Казалось бы, что это за хуйня?



( А вот что... )

14:45: Крым–2008, часть 1
 

Год назад, со вторыми майскими праздниками, для нас с Сашей Митяевым, шеф-редактором московской газеты «Метро», закончилась невероятно весёлая, угарная, безбашенная и просто клёвая поездка в Крым. Мы вернулись домой: Саша — в Москву, а я — пока ещё в Киев. Отчёт затерялся в моём переезде в Россию, а потом пропал информповод.

Посвящается годовщине нашей поездки.

( 38 фотографий, 6,4 Мбайт )

Окончание следует.

20:01: А я прошагал по Москве
Абсолютно, на мой взгляд, естественное желание купить гимнастические брюки марки «Adidas» для занятий бегом и велоспортом (кто засмеётся, тот дурак) запустило меня чуть ли не в кругосветное путешествие. Поездка в бывш. магазин «Олимп» на Пятого года началась и, разумеется, закончилась дома, но, бля, когда и как!

Не найдя того, что нужно, в бывш. «Олимпе», я отправился в адидасовский сток на «Войковской». Пешком. Ну а чё, не жарко, не холодно, солнце светит, небо ясное, чего не прогуляться-то. А уже от «Войковской» я потопал через парк Покровское-Глебово обратно в Тушино. В общем, натопал двадцать километров.

Шестьдесят две точки, отмеченные на Яндекс.Карте — это от дотошности, чтобы проложенный маршрут в точности повторял пройденное. Масштаб такой мелкий, потому что при увеличении его на одно деление весь путь уже не залезал в экран.


Вкратце: ст. м. «Улица 1905 года» — ст. м. «Баррикадная» — ст. м. «Маяковская» — ст. м. «Белорусская» — ст. м. «Динамо» — ст. м. «Аэропорт» — ст. м. «Сокол» — ст. м. «Войковская» — парк Покровское-Глебово — Деривационный канал — улица Сходненская.

Для киевлян: это как если бы я пошёл от Бессарабки до метро «Святошино» по Шевченко и Победы, а потом по другой стороне вернулся.

21:43: Мужика для музыка
Два года, как я стал интересоваться не только мейнстримом, человеколюбие отговаривало признать: вся музыка, которую помечают стилем indie rock,— хуйня на постном масле. Пресная, невыразительная, пустая. Ну то есть существуют совсем уж запредельные стили типа блэк-металла и рэпа, но инди-рок (вероятно, из-за слова «рок») хотелось считать приличной музыкой. Хуй там. Ничего в ней нет. Ничем не цепляет, ни одной яркой, запоминающейся мелодии, ничего не оставляет после себя. Что слушал, что не слушал — одно и то же.

Ревизую музыкальную коллекцию и удаляю который альбом подряд, где в теге «стиль» указано «indie rock». Тьфу, блин. Побрякушки.

Слово «indie» — сокращение от «independent», то есть независимый. Мне представляется совсем простая штука: пишутся и издаются на таких же независимых лейблах они потому, что никому больше на хуй не нужны, как Неуловимый Джо. Крупные лейблы их на реализацию не берут, на радио их не ставят, вот и приходится им быть независимыми.

Больше ни одной инди-пластинки не скачаю. Пустая трата времени.

16:38: Общество любителей трезвенников
Разговение показало вещь одновременно трагичную и успокоившую меня: тушка сказала «Мама, я не могу больше пить». Раньше, для того чтобы даже в загаженной Москве достичь сколь бы то ни было сильного похмелья, такого, какое было в школе, приходилось пускаться на всякие ухищрения — выпивать больше полбанки и для надёжности мешать с пивом. Теперь же похмелье само стало находить меня. В первую неделю после Пасхи организм не соглашался даже на дозы, до этого считавшиеся безобидными, а каждое утро меня настигали давно забытые сильнейшие головные боли, рвота, кровь из носа, не говоря уже об общехуёвом состоянии. Трагичность ситуации состояла в том, что прежними дозами и частотой пить уже стало нельзя, если каким-нибудь следующим утром я не хочу вообще на хуй сдохнуть, но это же меня и успокоило: наконец-то сбылась моя мечта об умеренном употреблении алкоголя, если уж и не добровольном, то хотя бы вынужденном.

Однако на этом подлянки, преподносимые организмом, не закончились. Видимо, он решил отыграться на мне за семь недель абсолютной трезвости и последующий резкий выход. Через несколько дней после закрытия одних свойств организма и открытия других мы договорились встретиться с Георгием Владимировичем Суворовым, у которого нет ЖЖ, чтобы обсудить с ним тщетность житья в Москве. «Только по чуть-чуть»,— предупредил я. «Конечно по чуть-чуть!» — подозрительно охотно отозвался Георгий Владимирович Суворов, у которого нет ЖЖ. Ну, третью не допили, и уже хорошо. На следующее утро, прислушиваясь к ощущениям, я ничего такого особенного не услышал. Тушка сдалась! Победа осталась за мной, и радость перешла в недельный загул, который-то и накрыл меня в минувший понедельник по полной.

Что же ждать от капризной тушки дальше? Впрочем, продолжим эксперименты. На этот раз попробуем поморить её алкогольным голодом, раз у меня так славно получается бросаться из крайности в крайность. На, сука! Посмотрим, сколько ты продержишься даже без пива. А я пока опять подретуширую внешность и приведу в порядок фигуру. Будешь, гандон, красивым, как к середине поста.

10:14: На посту–7
Ой, за разговением, за Петербургами и Киевами, за нежеланным и оттого мрачным возвращением в Москву совсем забыл!

Дорогие 2apb, aluya, ars_e_nova, asya72, aviacherteg, bataliya, cathay_stray, chemberlen, chewbakka, compiler, da_sing, drugoi, frau_hexe, glam_commander, gumgumanoid, ikss, jogyrt, jumma, kanvas, kozenko, lbvs, limetta, makarowa, martishka, mashenkavolkova, maxt34, n1033, nl, olegti, on_the_mojo, ostatki, persa_y, pro100_petrov, pro100olga, proctolog_lg, prosto_kostya, rodentrodent, sailorstale, skazala, sorka, tambov_wolf, tom_from_cayman, tumarkin, wildcat78, woloshinsky, yura75, zombilius, zu_yazan, спасибо вам за то, что вы в меня верили, выбрав в опросе вариант «Не сорвётся». За это прекрасный принц наградит вас поцелуем.

Не пытайтесь скрыться, у принца феноменальная память.

16:14: Нас вітає Поділ
 


А в Киеве уже вот так вот зелено.